Мы в контакте

От Норильска до Хатанги, или по морю Лаптевых на катамаране.

Часть первая.
Пясина - Верхняя Таймыра.

Наконец все сборы позади.

340 литров бензина знакомствами и трудами норильских друзей были заброшены снегоходами к истоку реки Пясины еще в апреле.

Огромные ящики с нашим снаряжением и продуктами под непечатные выражения подняты в офис редакции «Неизвестного Норильска» ее творческими работниками. И уже три недели перекрывали доступ на кухню...

Редакция НН в поисках вдохновения.

По традиции большинства русских экспедиций, число провожающих было минимально: пара жен да Ильсур (наш казанский штаб).

Блаженство, с которым путешественник садится в самолет, понимая, что он еще «здесь», но никакие «дела» его уже не касаются – это ли не волшебный бонус большого похода?

Прилетели в Норильск утром 13 июня. Как всегда, приютили нас Стас и Лариса Стрючковы – обычная семья слегка «тронутых» на истории края журналистов-походников.

Семья журналистов Стрючковых в окрестностях Норильска

Наше понятное желание быстрее выпить и поспать не принималось в расчет. Под нас было собрано заседание «Клуба исследователей Таймыра» («КИТ»). Смотрели наш новый фильм «Собачки» https://www.youtube.com/watch?v=lmEHYhW2_k8, разговаривали, делились планами.

«КИТ» - небольшая общественная организация. Но в ней состоят люди, которые сами ходили или ходят в походы по Заполярью. В сфере их забот и установка памятника Н. Н. Урванцеву, и детские исторические экспедиции, и уникальные спортивные походы на снегоходах...

«КИТ» в поле и на конференциях

Невыразимо приятно общаться с людьми на одном языке и отвечать на конкретные профессиональные вопросы, в которых чувствуется и понимание, и личный практический интерес!

А уже 14 июня мы вышли на маршрут.

Современная техника сильно облегчила заброску через озеро Пясино. Если Урванцеву пришлось пробираться через него заберегами, то нас за несколько часов перекинули на воздушной подушке. (Спасибо нашим норильским журналистам, ребятам из спасательного отряда и просто туристам, поднявшим все свои знакомства и связи!).

Что я видел, находясь внутри подушки.

Примерно половина озера была еще подо льдом. Из него в реку периодически выносило большие и малые льдины.

Собственного льда на реке уже не было.

Мы снова попали в весну. Первые листья, солнце. Ни травы, ни комаров.

Наша вторая весна-2016.

День ушел на сборы. По-другому и быть не могло.

Исходя из транспортных накладных, загрузка составила около 500кг плюс наши два тела по 80кг. Это было явно больше, чем мы рассчитывали, создавая судно.

Раму усилили распашными веслами и подсунули под нее третий одноразовый поплавок, взятый «на выброс». Катамаран сел по самые уши, рама слегка прогнулась, но вроде не утонули и не сломались...

Спасибо, вам, цыгане!

Упаковка и устройство груза на старте – дело небыстрое. Тем не менее, 16-го июня к обеду мы тронулись!

Скорость течения на первых 50-ти километрах у реки очень приличная. На стремнинах доходит до 8 км/ч.

Небольшие стоячие валы, весело подбрасывали нос нашего третьего пилона.

В такую погоду грех не наслаждаться жизнью!

Собственная скорость судна составляла около 7-8км/ч. Но, благодаря течению, эффективная не опускалась ниже 10-12км/ч.

Солнце, ветер, волна! Прекрасное настроение! Часа через четыре, во время очередной остановки, ревизия судна показала, что дополнительный поплавок бодро выглядит только сверху. Снизу он практически сдулся и мало что поддерживал. Решено было его снять, раз уж мы и так не сломались. Это даже прибавило нам немного скорости.

Крах идеи. Только вперед! Притапливает...

Река Пясина населена сейчас куда меньше, чем 200 лет назад. От ее «затундренных крестьян» сегодня остались лишь кресты старых кладбищ да заросшие дерном нижние венцы построек на месте прежних поселений и промысловых изб.

Тех, кому любопытна удивительная история этого этноса, отправляем к серии публикаций в том же альманахе «Неизвестный Норильск».

Старинные кресты, медная посуда, «тени» бывших домов.

Советский, тоже весьма активный, период освоения Пясины оставил гораздо больше железа и мусора. Но и он стал уже историей. Тоже весьма поучительной и грустной.

Нынешние рыботочки располагаются на местах старых и привязаны к ледникам.

Отстрел оленя приносит теперь гораздо меньше дохода, чем рыба. На большинстве точек люди живут лишь в сезон. Основная промысловая рыба – чир, муксун и сиг.

Рыбаки Пясины. Архив 2012.

Работа тяжелая, без выходных и сверхурочных. Тем не менее, «старожилы» живут так десятки лет, не выезжая дальше Норильска. Цена на мороженую рыбу нынче около 150р/кг.

Главная проблема – вывоз рыбы. Чем дальше везти, тем больше затрат. Поэтому ниже Усть-Тареи жилых точек не осталось.

На Пясине. Архив 2012.

Мы здесь уже третий раз. Поэтому, если видим на точке людей, то пристаем поздороваться и поговорить.

Увы, на Пясине в этом году грустно: некоторых из наших знакомых уже нет в живых...

На Пясине. Архив 2012.

Из приятного и неожиданного – встреча прямо на реке с нашим давним знакомым Гриней. В его балке мы провели прекрасный вечер за воспоминаниями и разговорами. А в дорогу нас снабдили изумительными копчеными гусиными грудками.

Надо сказать, что благодаря рецепту Грини мы открыли для себя гуся, которого до тех пор считали за жесткую и жирную птицу сомнительной ценности. За что ему, Грине, огромное спасибо.

Гриня, Рая и компания. Архив 2012.

Пясина запомнилась солнцем, весной и удивительными фигурами тающих по берегам льдин. Не удивительно, ведь последний лед прошел в районе Иголкиной протоки за пару дней до нас...

В самом начале Иголкиной пришлось немного отсидеться, пережидая сильный встречный ветер. В отличие от А.М. Горького, никакого смысла в борьбе со штормом, мы не видели.

Остатки зимы на Пясине.

23 июня дошли до устья реки Тареи (500км).

На Тарее заканчивался ледоход. Небольшие озерца с ручьями в пойме реки напоминали места танковых сражений: нагромождение медленно тающих льдин, остатки зимних наледей и прочие последствия стужи.

Заехав по ошибке в один из мелких ручьев, мы и вовсе уперлись в невскрытый еще лед, чем были удивлены. Ночевать встали возле устья Селяктари на бывшей отстрельной точке «Палатка».

В устье Тареи.

За 4 года, что нас здесь не было, точка совсем пришла в запустение. Причина – выбитые окна и поселившаяся еще в 2012-м росомаха.

Честно говоря, нас всегда неприятно удивляют открытые двери и разбитые окна балков. Мы считаем более правильным оставлять после себя даже плохонькое жилье в максимально пригодном состоянии: неизвестно когда и кому оно может пригодиться.

Печаль Пясины (архив).

Вокруг было сплошное болото, палатку ставить негде. Поэтому кое-как оживили баню, где и переночевали.

Непосредственно возле точки Палатка в 2009-м мы наблюдали гнездящихся краснозобых казарок и уток. В этом году их не было видно ни одной. Мы решили, что главный виновник та же росомаха, чьи свежие следы на снегу, кал и раздробленные оленьи кости имелись в изрядном количестве.

Подъем по Селяктари к месту волока занял весь следующий день. Мы не могли нарадоваться большой воде, помня, как скреблись по камням в 2009 - м двумя неделями позже.

Подъем по Селяктари. Солнце и снежники.

Как и в прошлые годы, на Селяктари полно птиц. Несколько видов уток, гуси и краснозобые казарки. Места, где нам встречались отдельные стаи казарок, и где можно было предполагать их гнездовья, мы отмечали по просьбе сотрудников Объединенной дирекции заповедников Таймыра.

Больше всего казаркам нравятся изрезанные термокарстом высокие береговые обрывы. Во всяком случае, они возле них «тусят».

Птичий рай.

Встали ночевать в устье ручейка, вдоль которого поднимались в 2009-м. Пошли посмотреть предстоящий волок (5км), а главное – речку Неркато, на которой прошлый раз едва успели застать воду.

Глядя на обилие снежников и забитые льдом ручьи, в этот раз опасались, что придется ждать, пока Неркато вскроется...

Прибыли. Ставим лагерь – и на разведку.

Радости нашей не было границ, когда мы увидели полноценную, с хорошим течением речку вместо глинистой канавы шириной в 2м, по которой ползли пять лет назад. Что значит ранний выход!

Утром начали трудиться. Сперва решили перенести груз в верхний лагерь на водораздел.

Начали трудиться

Все время пока челночили по снежнику, мы находились в обществе двух пар краснозобых казарок (даже начали их отличать по поведению).

Здесь же отдыхала небольшая группа оленух, вероятно ожидавших основное стадо. Была тут и одна полярная сова, и некоторое количество простецких уток.

Волок в компании казарок. Флаг спонсора.

Жили мы с нашими соседями мирно, поскольку еды хватало. Даже оставили оленям немного подмокшую на Пясине соль.

Одно нас расстраивало: пить сырую воду из ручья было не очень приятно, поскольку на снегу кроме птичьего помета попадались частенько внушительных размеров круглые и плоские глисты.

Первые 2,5 км волока шли, как было сказано, целиком по снежнику, и это сильно облегчило нам жизнь. Полиэтиленовые саночки, да и сам катамаран с моторами прекрасно скользили по мокрому снегу. За длинный полярный день удалось переместить весь груз к началу водораздела. Лагерь поставили на том же месте, что и 7 лет назад. Похоже, после нас тут никого не было...

Дошел. Мыть ноги- и спать!

Еще два дня ушли на вторую часть волока по ровной травянистой тундре. Руслан и здесь активно использовал саночки, а мне на станок грузили негабаритный груз вроде моторов и бочек с бензином: давно проверенная нами техника.

Из мелких неприятностей следует отметить разбухшие от бензина пластиковые пробки наших «крутых» французских бочек. Закрыть их после вскрытия было уже невозможно. Поэтому вскрытую бочку приходилось разливать всю по более мелкой таре. Либо таскать 55л целиком.

Вот эти бочки! На санках можно и по траве...

Вот когда мы припомнили Франции и не поставленные России авианосцы «Мистраль», и лягушек, и всех их родственников...

Погода стояла умеренно теплая и сухая. Вода на Неркато пока не падала. Похоже, что ее питали активно таявшие на солнце снежники по берегам.

Отдых. И первая после Норильска помывка в ручье. При перепаковке груза обнаружили, что крышки больших пластиковых банок не держат воду. В результате мы получили около килограмма подмоченного сублимированного мяса.

На Неркато.

Дальнейший выход в Верхнюю Таймыру трудностей не представлял. Удивило, что почти сразу пропали краснозобые, которых заменили большие серые гуси.

По высоким буграм, хоть уже и вяло, пытались токовать туруханы.

Серые гуси очень напоминали своих возмущенных домашних собратьев, и, поскольку сидели на яйцах, с продовольственной точки зрения нас пока не интересовали. К тому же чиры и хариусы были ничуть не хуже...

Верхняя Таймыра очень комфортная речка.

Верхняя Таймыра нам была интересна в историческом плане экспедициями А. Ф. Миддендорфа и Н. Н. Урванцева. А из природных объектов привлекали обнажения песчаников с окаменелостями юрского периода в районе реки Дябака-Тари.

В устье Горбиты, стоит памятная табличка, посвященная экспедиции Н. Н. Урванцева 1929г, поставленная через 70лет норильскими туристами.

Возле нее находится основательное, но заброшенное зимовье советского периода. Стены оштукатуренные по сетке, вокруг разбросаны любопытные следы хозяйственной деятельности. Рядом гнездятся гуси.

В устье Горбиты.

В 2009-м году в урочище Сяттага-Мыла на правом берегу реки мы поставили памятную табличку на месте лагеря А.Ф. Миддендорфа. Привязка на местности была достаточно проста благодаря точности и скрупулезности ученого (см. его книгу «Путешествие на север и восток Сибири»). Нашли мы тогда и остатки описанного им старого захоронения. Детали нарт, стаскиваемых ручьем в реку, были подняты и сложены возле таблички.

В этом году мы с удовольствием обнаружили, что все находится в целости и сохранности. (Возможно, что из-за малых размеров таблички, которую с воды видно только если знать куда смотреть Улыбаюсь)

А наши таблички стоят на Таймыре

Нижняя Таймыра заметно уже Пясины, поэтому проблем с волной мы не испытывали. Ловили в притоках чира и налима. Не особо много, но двоим хватало.

Еще один плюс маленькой группы: пары хариусов хватит, чтобы сварить 1-1,5 л ухи (наш стандартный обед). Выловить такое количество можно практически везде.

Поскольку рыба на Таймыре достаточно крупная, то с 2-3 чиров или гольцов мы имели килограмм пять малосолки, которую ели сырой или варили несколько дней в процессе движения.

С рыбой и хреном все хорошо

Катамаран, сбросивший к этому времени 60-70кг груза, шел бодро со скоростью 9-10 км/ч.

Правда, ближе к озеру Руслан прикинул расход бензина, который вышел никак не меньше 1,5 л/10км. Сюда же добавился бензин для горелок (около 500г/день).

Лучше бы он этого не делал. Мы-то дома рассчитывали на 1л! Моя душа начала метаться, поскольку привыкла иметь запас. Руслан считал, что до моря беспокоиться нечего, ибо впереди еще два волока и вообще...

Немного поспорили. Но без взаимных проклятий, что радовало. (Еще один плюс в пользу команды из 2-х человек: как не крути, каждый вынужден заботиться о мирном сосуществовании...)

С удовольствием полазали по обрывам правого берега в районе Дябаки, копаясь в ракушках и папоротниках Юрского периода. Просто детство вспомнили...

Обрывы с окаменелостями на В. Таймыре

Зашли в бухту Ледяную, и, не обнаружив в ней аномально низких температур, вывалились в озеро при начавшемся волнении с севера.

Как-то доскреблись по мелякам до знакомого мыса Саблера, где обнаружили большую и веселую компанию геофизиков из Геленджика. Поскольку ветер крепчал, мы были все равно мокрые, а народу у геологов было много, то зависать на мысе не хотелось.

Прошли еще километров 7 под прикрытием берега, и вечером 3 июля встали на мысе Фусса, ожидая, когда кончится северный ветер, чтобы занырнуть в Нижнюю Таймыру...

Озеро Таймыр, мыс Фусса.

Так прошли первые 1000 км. По сути это был стандартный выход в район, хоженый и перехоженный еще советскими туристами. Отличие составлял более короткий (в 2-3 раза) вариант волока, найденный нами еще в 2009-м, позволяющий перебрасывать большой груз при условии раннего выхода на маршрут...

Читать далее >>>